Немаловажная роль в освоении этих территорий принадлежит генералу от инфантерии барону Г.В. Розену. Вступив в командование войсками он полагал, что прежде обеспечения этой страны от набегов горцев, любое поселение жителей, или вообще учреждение здесь поселений едва ли возможно. Следовательно – средством к
основанию в этом крае русского поселения будет дозволение селиться всем желающим, с дарованием им свободы от податей и повинностей. Проект барона Розена был Высочайше одобрен в 1832 году. Император Николай I позволил селиться при Анапе казакам войск Черноморского и Донского, равно и казённым крестьянами, «по какому-либо случаю добровольно в эти места пришедшим, с освобождением от воинских обязанностей, кроме собственной защиты от горцев».
Предпринятые меры повысили привлекательность новых земель. В Анапу устремились переселенцы. Первоначально они размещались в пределах крепости. Недостаточное количество домов и свободных земель под пашню не позволял принимать всех желающих. По этой причине многих записанных в состав анапских поселян, снабдив необходимыми документами, отправляли в пределы земель Черноморского казачьего войска, где они, в ожидании возможности поселиться в Анапе, устраивались работать по найму в окрестностях Тамани.
Часть поселян оставались жить при Джеметинском укреплении, где вскоре возник небольшой посёлок. Для улучшения условий проживания, в марте 1834 года плац-майор Анапы капитан Новиков запросил разрешения командующего Черноморской линией генерал-майора Малиновского об отводе на горе Джемете места под огороды переселенцам из Малороссии, крайне нуждающимся в этом. Разрешение вскоре было получено. Использование земель близ Джеметинского укрепления положительно сказалось на быте поселян.
По распоряжению Г.В. Розена в 1835 году топограф 2-го класса Александров произвёл осмотр окрестностей Анапы и составил рекомендации по основанию новых станиц. В частности в своём «описании местоположения между Джеметейским укреплением и Бугазом», составленном в июне 1835 года, он указывал, что при укреплении «поселенцы прибывшие на жительство в сии места составились: из бродяг, бежавших без пачпортов, желающих избавится подачей Государственных и рекрутских наборов и, разных праздношатающихся вольнопромышленников отыскивающих лучшей жизни, – а потому в числе сих народов весьма мало находится людей могущих назваться земледельцами, но более приверженных к праздности и кочующей жизни – по сие время в Джемитейском укреплении находится таковых с лишком 75 семейств за 400 душ обоего пола; но занимающихся земледелием я нашел не более 20-ти семейств, которые обработав до 350-ти десятин нынешнее лето засеяли – по собранным мною верным показаниям от поселян – до 40 четвертей разного хлеба, как то: ржи, пшеницы, ячменю, проса, гречихи и гороху; прочие сие оставив место своего пребывания разбрелись по разным местам Черномории для рыболовства и других работ свойственных бездомовым и празднолюбцам». Александров подробно остановился и на описании местности: помимо описания Бугазской, Джеметейской и Голенькой (Каторжной) кос он особо остановился на описании Джеметейской степи – пространстве между морем и Кизилташским лиманом (западнее современной станицы) и стрелки, расположенной между лиманами (территория современной станицы и к востоку от неё). Он особо указал, что часть жителей и солдат укрепления, занимаются сельским хозяйством. При этом заготовленного сена вполне хватает на обеспечение не только собственных нужд, но и Анапского гарнизона. Выращенных продуктов земледелия достаточно не только для удовлетворения собственных нужд, но и для продажи в Анапе. Особо указывалось на относительную безопасность места от нападения горцев. Так же отмечалось, что часть жителей желает основать поселение в Джеметейской степи, на берегу Кизилташского лимана. При этом Александров указал, что место это, по его мнению, не соответствует соображениям безопасности, так как придётся «отвлекать значительную часть гарнизона укрепления Джемитейского для прикрытия особенно в зимнее время когда лиманы покроются и дадут средства к переправам хищников», а также «убыток, вред и неудобства от сего поселения значительны: 95 десятин земли самого лучшего для хлебопашества грунта необходимо занять дворами и выгоном, которые могут родить хлеба до 1.800 четвертей по исчислению
, каковое количество может быть достаточным для прокормления всего поселения на круглый год все же пространство Джемитейской степи». Наиболее удобным с точки зрения безопасности жителей он счёл место в самом начале стрелки (где сейчас и расположена станица): «Место сие оставаясь праздным во всякое время – имеет на значительное расстояние хорошие выгонные места для скота и здоровую в лимане и даже в самом селении воду – с пользою может быть занято под станицу – и если жители в сем месте не будут иметь во дворах своих садов – зато 95 десятин лучшей хлебородной земли дадут им средства – развести таковые в другом месте, иметь хорошие огороды и верный урожай хлеба в достаточном количестве для прокормления семейств». С точки зрения безопасности гарнизон «при занятии ж сего места будет находится при своих местах в укреплении чрез что гарнизон Джемитейский получит облегчение; ибо в сем месте станица с 2х сторон защищена природою, со стороны же Джемитейского укрепления будет находиться под пушечными выстрелами и если встретится необходимость в защите оной от нападения Хищников, то весьма небольшое количество будет потребно на защиту оного с северной стороны, а сверх того они в самое скорое время могут получить подкрепление».
В начале 1836 года барон Розен вышел с представлением на имя Военного министра графа Чернышева, где изложил свои соображения по основанию новых станиц: на стрелке, близ Джеметейского укрепления; близ Анапы, на Зелёном мысу; и в трёх верстах от Витязевой балки, на берегу лимана. По согласованию предложенных мер, он предполагал начать мероприятия по обустройству первой из станиц (Джемитейской на стрелке) уже весной 1836 года. В феврале 1836 года, во время Высочайшего доклада Военным министром, предложение барона Розена было утверждено Николаем I.
Уже в марте начались работы по определению местоположения станиц, межеванию участков под строительство домов и огородов. К слову сказать, на месте станицы уже существовал дом: «здание на сохах, плетёное из мелкого леса, обмазано глиной и покрыто камышом», принадлежавшее поручику Черноморского линейного батальона Харченко. Жители станицы выкупили этот дом, решив приспособить его под молитвенный дом, освещение которого состоялось в праздник Благовещения пресвятой Богородицы 25 марта 1836 года.
Следует заметить, что согласно церковного календаря, летоисчисление происходит по Юлианскому календарю. Для нас привычно название «по старому стилю». Современный календарь, григорианский, «по новому стилю» отличается от юлианского на 13 дней. Однако, такая разница в исчислении была не постоянна. В XX и XXI разница составляет 13 дней. В XIX столетии разница составляла 12 дней, в XVIII столетии – 11. Таким образом, по церковному календарю Благовещение Пресвятой Богородицы, дата остаётся неизменной – 25 марта. По новому же стилю эта дата меняется каждое столетие: в XIX столетии – 6 апреля, в XX и XXI столетии – 7 апреля.
Таким образом, день освящения молитвенного дома Благовещения Пресвятой Богородицы послужил отправной точкой начала станицы и отразился в её наименовании…
Уже в своём рапорте на имя Военного министра от 28 мая 1836 года барон Розен писал: «из числа предположенных к устройству трех станиц сделано уже назначение водворить поселян в Благовещенской и для сего избраны люди, имеющие более средств к начальному обзаведению. Они деятельно занимаются работами…».
Таким образом некогда безымянное поселение при Джемитейском укреплении вот уже 190 лет, независимо от статуса и обстоятельств неизменно именуется Благовещенской. В доме культуры прошел час православия, посвященный дню основания станицы Благовещенской и Благовещения Пресвятой Богородицы «Благодатная земля» для учащихся МБОУ СОШ № 8 им.В.И. Хряева.